Роман «Человек–невидимка» увлекает читателя не только острой постановкой вопроса о месте науки в обществе. Читателя захватывает вера в беспредельные возможности научного прогресса. Пафос действий Гриффина–учёного — это пафос дерзания и познания, пафос подчинения природы человеку.

С большим правдоподобием описывает Г. Дж. Уэллс научные изыскания Гриффина. Здесь сказываются знания Уэллса–учёного. Точность описания приборов и процесса превращения Гриффина в невидимку подкупает читателя, и он забывает, что человек–невидимка по законам физики должен был бы ослепнуть.

Представляет интерес и картина жизни захолустного городка Айпинга. Писатель рисует тупость и самодовольство английских мещан — хозяев гостиницы «Повозка и кони» мистера и миссис Холл, часовщика Тедди Генфри, викария Бантинга и других обитателей английской провинции. Здесь уже намечаются те сатирические нотки в описании жизни английских мещан, которые потом так сильно прозвучали в реалистических повестях Уэллса, таких как «Киппс», «Тоно–Бангей» и другие.

Уэллс подчёркивает невежество толпы, затравившей Гриффина, и одиночество человека–невидимки. Открытие Гриффина пугает даже доктора Кемпа, его товарища по университету. Именно Кемп выдаёт Гриффина полиции.

Противопоставляя Гриффина, которого он называет «самым даровитым из физиков, когда–либо существовавших на свете», толпе невежественных и возбуждённых людей, которая убила его, писатель не видит, каким образом можно сделать науку достоянием масс, заставить её служить народу. В этом и сказывается буржуазная ограниченность автора «Человека–невидимки», ограниченность его критики положения учёного и науки в капиталистическом обществе.

Мастерски построен сюжет книги. Всячески обыгрывая невидимость, достигнутую Гриффином, Уэллс забегает вперёд, стремясь заинтриговать читателя необычностью и таинственностью описываемых ситуаций. Вместе с тем, обставляя эти ситуации множеством мелких бытовых подробностей, автор создаёт у читателя впечатление полной реальности существования человека–невидимки.